Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Криптография и свобода. Свобода? Глава 3. Break.

Оригинал взят у kolkankulma в Криптография и свобода. Свобода? Глава 3. Break.
Оригинал взят у mikhailmasl в Криптография и свобода. Свобода? Глава 3. Break.
 

Глава 3

Break

 

Russia. Examples.

Есть в Тверской области чудесный уголок – Лесной район. Это на самом севере области, везде – леса, вековые ели и сосны, тихая речка Молога вдали от цивилизации, на ней еще можно порыбачить, великолепные песчаные пляжики для купания, в окрестных лесах бесконечное множество грибов и ягод, иногда даже можно встретить лесных зверей из детских сказок: зайца, лису, волка и медведя. От Москвы – 400 километров, на машине – 6 часов езды, и ты попадаешь в совершенно иной мир, где нет суеты, где чистый воздух и родниковая вода без хлорки. Здесь, как нигде еще в России, я мог почувствовать себя свободным, а стоящая на берегу Мологи старинная русская деревня Гузеево стала местом моего летнего паломничества. Я построил в ней деревенский дом, и все время, пока я находился в Москве, все мысли – только о том, как летом поехать отдохнуть в Гузеево.

А как живут там местные жители? Существовавший при Советской Власти совхоз …. нет, не развалился. В нем просто уже несколько лет никому не платят денег, а так – Председатель, Правление – все есть. Народ давно уже перешел на самое что ни на есть натуральное хозяйство в российских условиях. А именно: все молодые и работоспособные уехали в райцентр, остались одни пенсионеры – старики и старухи, да местные алконавты, которые летом собирают и продают заезжим кооператорам за копейки грибы, ягоды или рыбу и тут же пропивают полученное, а зимой – христарадничают перед старухами, притаскивая им за кусок хлеба или стакан самогона воды и дров. Все стараются сажать картошку, а вот коров в этой благодатнейшей для них местности уже практически не осталось: заготавливать на зиму сено некому.

Зимой деревня – словно вымершая, голодные волки по ночам рыскают по деревенским улицам в поисках непривязанных собак. Зато летом, за счет приезжих из Москвы и Питера, деревня оживает, все местные жители относятся к «дачникам» хорошо, простора, леса и реки на всех хватает с избытком.

До ближайшей деревни – совхозного центра Борисовское – около 16 километров по лесу, до районного центра Лесное – около 47 километров по той же лесной дороге, которая, по нашим российским понятиям, вполне приличная для езды по ней даже на легковой машине. А для местных аборигенов 47 километров – мелочь, пешком пройти можно, хотя раз в неделю ходит автобус.

Есть даже электричество, высоковольтка протянута по просеке через дремучие леса. А посему местные алконавты или даже заезжие коммерсанты любят воровать с нее провода. Это же цветной металл, его можно, как грибы или ягоды, сдать в пункте приема «лома цветных металлов» и заработать. А несколько окрестных деревень после этого несколько недель сидят без света. Крадут, в основном зимой, когда все вокруг вымирает, но бывает, когда год на грибы-ягоды неурожайный, то и летом.

И вот в одно прекрасное лето сидим мы в Гузеево без света неделю, затем другую… Жарко, еда у всех без холодильников быстро портится, нашлась в деревне одна энергичная женщина, Алина Александровна, которая поехала на автобусе в райцентр Лесное чтобы узнать, когда можно на него хотя бы надеяться. А обратно пешком отправилась, эти самые 47 километров – российский вариант марафонской ходки. Мы в это время с детьми как раз возвращались на своей машине из райцентра, по дороге встретили ее и подвезли до деревни. А она нам поведала о деталях своей миссии. 

 Недалеко (сравнительно) от райцентра Лесное есть Удомельская АЭС, которая обеспечивает электроэнергией и райцентр Лесное, и совхозный центр Борисовское. А вот Гузеево, которое от Борисовского всего-то в 16 километрах, обеспечивают электроэнергией Бежецкие энергосети, которые на другой стороне Мологи и высоковольтка от которых тянется до Бежецка многие километры по глухим лесам. Почему так получилось – теперь уже никто не знает, давно это было, еще при социализме. А сейчас, в эпоху демократического капитализма, протянуть 16 километров проводов по довольно приличной лесной дороге от Борисовского до Гузеева – большая проблема, которую местные Чубайсы решить не в состоянии. Они без проблем могут только цены на электроэнергию увеличивать.

 

-          Пишите прямо Путину!

 

Так посоветовали ей в районной энергоконторе.

Зачем Путину? Мелко! Лучше сразу Генеральному Секретарю Организации Объединенных Наций!

 

Уважаемый господин Генеральный Секретарь!

Есть ли у вас там, в Объединенных Нациях, столбы и провода? Если есть, то снарядите, пожалуйста, батальон миротворческих сил и пошлите их к нам, в Лесной район, провести 16 километров высоковольтки между Борисовским и Гузеево. И поставьте, пожалуйста, охрану у каждого столба, а то через месяц опять все провода порежут и будем мы снова сидеть без света и холодильников.

 

End of example.

 

Чувствовалось, что мое пребывание в конторе у К. подходит к естественному финалу. К. решил, что Центробанк уже выполнил роль дойной коровы, больше с него в таких масштабах не урвать, а посему основной его задачей стала прихватизация добытого. Ведь формально, в период работы с ЦБ, его контора считалась хоть и малым, но государственным предприятием, которое учредил зеленоградский завод. Следовательно, Центробанковский лимон тоже формально был пока государственным, хотя в Уставе, естественно, были соответствующие финансовые полномочия у Гениального директора. А при прихватизации конторы все имущество переходило к «трудовому коллективу». Поскольку этот трудовой коллектив менялся со скоростью кометы, то из потенциальных претендентов оставался чуть ли не один К. Поэтому его естественной для такого человека задачей был переход от условного «чуть ли» к безусловному «один К.». И я был ему в этом заметной помехой.

Не могу сейчас сказать, были ли тогда у меня реальные шансы бороться с ним за свою долю Центробанковских богатств. Ведь в момент заключения многих Договоров с ЦБ я был на действительной военной службе, т.е. совершенно бесправным. У меня не было никакого контракта с ним и с его конторой, не было четко оговоренных прав и обязанностей. Официальная зарплата соответствовала уровню мелкого клерка, готовящего исходящие документы, иногда с «барского» плеча К. дополнительно подкидывал по сомнительным Договорам подряда, а потом полгода вспоминал о совершенных им благодеяниях. Мне же хотелось самостоятельности, к его глупостям и выходкам очень скоро стало испытываться стойкое отвращение. Единственное, что радовало – те программы, которые мне удалось за это время подготовить. Это система «Криптоцентр» для широкого применения и «Криптоцентр-АВИЗО» для кодирования авизо в ЦБ. Программы собственные, оригинальные, «Криптоцентр-АВИЗО» успешно работал в ЦБ, а обычным «Криптоцентром» заинтересовались некоторые банки, причем люди, интересовавшиеся этими программами, были, как правило, интеллектуально намного выше примитивного К., его байки про «ведущего мирового авторитета в криптографии» вызывали у них, мягко говоря, непонимание, мне после таких пассажей приходилось с удвоенной силой разъяснять им, что не все здесь такие. И вот в какой-то момент пришло понимание того, что надо сделать выбор: или заниматься тяжбами с К. по поводу его прихватизации, или отдать предпочтение криптографии, развитию того, что уже было сделано, внедрению новых идей, новым разработкам.

Заказчик, срочно нужен был заказчик на эти идеи, который готов был бы меня поддержать, который бы поверил, проявил нетривиальный подход, как тогда, в1992 году в ЦБ. А найти такого заказчика – большая проблема, особенно с учетом того, что ФАПСИ вовсю закручивало криптографические гайки, стремясь придавить всех, кто вышел из под контроля. «Криптоцентр» - это только моя визитная карточка, за ним ведь могут последовать и другие, еще более интересные системы. Южноафриканцы, посмотрев «Криптоцентр», оценили возможности его продажи на рынке Южной Африки. Пришла бумага: 6 миллионов долларов. Но попробуй получи на это разрешение ФАПСИ! Государство в награду за все мои труды наградило меня статусом «невыездной» непонятно на сколько лет. На 5 – это минимум. Но в ОВИРовской анкете почему-то требуется указывать места работы за последние 10 лет. А уж секретностью я был вымазан по самые уши, 5 лет точно нет никакого смысла даже рыпаться.

И вот где-то в конце 1994 года другой мой настоящий коллега, Анатолий Григорьевич, который успел поработать торговым менеджером где-то около полугода в конторе у К. и которого я уже упоминал в этой книге, вышел на один очень крупный банк, который даже сейчас я не могу назвать своим  именем: ведь драконовский криптографический Указ №334 Президента РФ еще никто не отменял. Пусть это будет просто W-банк. Этот банк закупил сравнительно большую партию установок программы «Криптоцентр» и сразу же зашла речь о дальнейших шагах нашего возможного сотрудничества. Банк имел множество филиалов во всех крупных городах России и поддерживал связь с ними по электронной почте Sprint-Net. Требовалось, используя систему «Криптоцентр» как основу, разработать, наладить и запустить в промышленную эксплуатацию автоматизированную систему защищенного электронного документооборота между филиалами банка и Центром.

Как я был рад вновь общаться с нормальными и интеллигентными людьми! Вместо полубезумных реплик К. – диалог технических специалистов, составление технических заданий, проектирование, разработка, отладка, проверка, - все то, что составляет основу реальных дел, а не пустого фантазерства. Но неужели опять все финансы отдавать К.? Он же не способен ни на что, кроме демагогии, подрывающей авторитет инженера, его участие в этом проекте – гибель проекта.

Однако сам К. почему-то считал, что я являюсь его полным вассалом и все мои работы будут проходить только через его фирму. С соответствующими финансовыми отчислениями – 50% ни за что, только за то, что он сам провозгласил себя великим. А узнав, что такие условия меня не устраивают, устроил, как всегда, театр одного актера: я тебя кормлю-пою, а ты такой неблагодарный.

Он мне уже надоел до чертиков. Но вот-вот должны были поступить Центробанковские деньги за программы, которые я писал специально для ЦБ около года и К., по широте своей душевной, обещал мне с них аж целых 30%. Причем обещал не только устно, но даже письменно. И вот деньги пришли, но вместо моей честно заработанной доли я опять получил только его демагогию.

Break! Пора прерывать гениальность Гениального директора. Выслушав в очередной раз его словоблудие, я на сей раз как можно спокойнее сказал:

 

-          А знаешь что, К., иди-ка ты на х…!

 

Больше я никогда не видел этого человека.


Collapse )


Криптография и свобода. Свобода? Глава 2. Тучи ходят хмуро...

Оригинал взят у kolkankulma в Криптография и свобода. Свобода? Глава 2. Тучи ходят хмуро...
Оригинал взят у mikhailmasl в Криптография и свобода. Свобода? Глава 2. Тучи ходят хмуро...

Глава 2

Тучи ходят хмуро

Russia. Examples.

Есть в России старинный город Тверь, а в нем – Комсомольская площадь. Даже не площадь как таковая, а так, небольшой скверик в стороне от развилки дорог: налево свернешь – на Ржевское шоссе попадешь, прямо поедешь – так это прямо на Питер. А дороги с этом месте в славном городе Твери такие, как будто прошли по ним совсем недавно фашистские танки и отутюжила их в мирное время вражеская авиация. Но видать уже после войны будочка гаишника появилась на самой развилочке и светофорчик, да еще где-то в небе, на трамвайных проводах – маленькая табличка «СТОП».  Метров за 5 до светофорчика.

А ездят по этой дороге теперь часто машины с московскими номерами, которые хоть и останавливаются у светофорчика, но не под самой табличкой «СТОП», а проехав вперед эти самые 5 метров, поближе к повороту на Ржевское шоссе. Да и поди заметь ее, эту табличку: если едешь там впервой, то только успевай канавы объезжать, эти достопримечательности тверские, вверх-то уже и смотреть некогда. И вот только иноземный водила поворачивает на стрелочку в светофочике, как тут же выскакивает к нему из будочки гаишник с волшебной палочкой и, придав челу своему строгий Государственный вид, вещает:

 

-          Почему нарушаем Правила Дорожного Движения?

 

Недоумевает водила: только что он демонстрировал чудеса фигурного вождения, пытаясь объехать все канавы на дороге Республиканского значения, превысить скорость здесь в принципе невозможно, на красный свет не ездил, терпеливо ждал стрелочки, где, какие пункты этих священных Правил он нарушил? И тут гаишник, сияя от распирающего его удовольствия, показывает своей волшебной палочкой на болтающуюся как одинокий листочек на трамвайном проводе табличку «СТОП» и как вдумчивый педагог объясняет нерадивому водиле:

 

-          Правила предписывают остановиться у таблички «СТОП», а Вы заехали за нее.

 

Мне в тот раз повезло: гаишник попался молодой и еще не окончательно растерявший простые человеческие чувства. Я попросил его оценить по любой мыслимой шкале состояние охраняемого им дорожного полотна, к тому же ехал на дачу с семьей, и он после 20-минутной душевной беседы поведал мне местные гаишные тайны.

 

-          На эту точку наше начальство всегда спускает повышенный план по протоколам. Все прекрасно знают, что иногородние машины эту табличку, как правило, не замечают, вот и приходится здесь быть ударником труда. Если я этот план не выполню, то меня же потом лишат всех благ.

 

В первый раз я видел, как гаишник стыдился своей работы. Это уже было явно аномальное явление в российской действительности, ну а дальше последовало еще аномальней:

 

-          Давайте я составлю протокол, что Вы переходили улицу в неположенном месте. Штраф за это мизерный, 0,1 минимальной зарплаты, в Москву его даже присылать не будут – накладные расходы дороже. А для меня этот протокол пойдет в мой дневной план.

 

Так я стал пешеходом-нарушителем.

End of example

 

Эйфория патриотизма быстро прошла. В ЦБ система защиты телеграфных авизо работала стабильно уже около года, самая интересная пора прошла, все вернулось на свои чиновничьи круги. Заниматься эксплуатацией системы защиты авизо в ЦБ стали уже не те люди, с которыми мы ее внедряли, все опять вернулось к многочисленным бумагам, согласованиям и перестраховкам. Со скрипом ФАПСИ дало «добро» на эту систему, внеся, естественно, свои косметические модернизации, но по тому тягомотному процессу, которым сопровождалось получение этого разрешения, стало ясно: о внедрении системы «Криптоцентр» в ЦБ, какой бы хорошей она ни была, нечего и мечтать. Не дадут. Даже работающую в таких крупных подразделениях ЦБ, как ЦОУ и ОПЕРУ, программную систему «Криптоцентр-АВИЗО», моделирующую работу с калькулятором на персональном компьютере, ФАПСИ не признавало. Нашли универсальное решение: эта программа используется в «тестовом» режиме, а основная работа якобы осуществляется с помощью калькулятора.  На самом деле калькуляторы валялись в сейфах без дела, а вся реальная работа осуществлялась с помощью «Криптоцентра-АВИЗО».

Стена, бетонная чиновничья стена, совершенно непробиваемая. Иногда дело доходило до полного абсурда. С самого начала использования этой системы  Центробанк хотел провести такую модернизацию калькулятора, чтобы алгоритм выработки КПД для телеграфных авизо был бы оригинальный, разработанный специально для ЦБ, и реализован в специальной версии калькулятора, которую назвали «Электроника  МК - 85 Б». Это разумное требование, поскольку калькулятор «Электроника МК-85 С» был предназначен для армии, для широкого применения, и не исключалось, что он мог попасть в руки криминала. Применение же специализированного калькулятора, изготовленного специально для ЦБ и содержащего уникальный алгоритм выработки КПД, заведомо повышало надежность системы защиты авизо. И вот в конце 1993 года ЦБ заключил с кл-овской конторой Договор на разработку «Электроники МК-85 Б», в котором всю техническую часть – разработку оригинального алгоритма выработки КПД и программирование модели калькулятора на компьютере – пришлось выполнять мне. Но поскольку в таких огромных системах, как сеть РКЦ Центробанка, самая большая проблема – переходный период, т.е. обеспечение устойчивой работы системы при внесении в нее изменений, то одним из требований ЦБ было, чтобы калькулятор также поддерживал все прежние алгоритмы, на которые к тому времени уже было получено разрешение ФАПСИ. А в назначенный день «Х» по команде все переводят калькулятор на новый режим работы.

В это время у меня уже было намного больше понимания о том, что необходимо ЦБ и какие есть для этого возможности в калькуляторе. Нужно было реализовать хеш-функцию, в которую подмешиваются знаки секретного ключа, причем в процессе подмешивания и знаки ключа и хешируемая информация принимают участие в выработке новых подстановок, которые в свою очередь используются в схеме типа «Ангстрем-3». Детальное описание подобного способа построения хеш-функций (только без подмешивания знаков ключа) я приводил в книге «Практическая криптография», по такому же принципу строились хеш-функции для асимметричной электронной подписи в системе «Криптоцентр».

Подробное описание этого нового алгоритма я по просьбе ЦБ сразу же отправил в ФАПСИ с тем, чтобы получить разрешение на его использование в ЦБ. Но поскольку такое разрешение возможно только после криптографической экспертизы этого алгоритма, а она может продлиться достаточно долго, то было принято решение начать создание калькуляторов «Электроника МК-85 Б» со старыми и новым алгоритмом, наладить их выпуск, оснастить ими все РКЦ, которые вначале будут работать на прежнем, широко распространенном алгоритме, а переход на новый уникальный алгоритм отложить до получения на него разрешения ФАПСИ.

И вот завод «Ангстрем» в Зеленограде выпустил несколько тысяч калькуляторов «Электроника МК-85 Б», в каждом из которых был уже реализован новый, уникальный, разработанный специально для ЦБ алгоритм выработки кода подтверждения достоверности телеграфных авизо. Калькуляторами «Электроника МК-85 Б» оснастили все РКЦ, люди стали работать ни них, используя прежний, старый и общеизвестный алгоритм. А от ФАПСИ по поводу нового алгоритма нет никакого ответа: ни положительного, ни отрицательного. Все как в воду кануло! Затрачена масса усилий на разработку этого калькулятора, решены все технические проблемы, огромная банковская сеть готова к переходу на уникальный алгоритм. Но чиновники ФАПСИ – важнее всего!

Так и остался этот уникальный алгоритм «вещью в себе». А я получил еще одно наглядное подтверждение прописной истины: вся власть в России принадлежит чиновникам. Могут меняться лозунги, вчера были «Вперед, к победе коммунизма!», а сегодня – «Вперед, к победе рынка!», но чиновничья власть в нашей стране неизменна. А отсюда легко вытекает основная мотивация действий многих людей – выбиться в чиновники. Не производство товаров и услуг, а упрямое карабкание по чиновничьей лестнице – вот высший смысл жизни.

А причина – изобилие нефти и прочих природных богатств. Это легкие деньги, доходы от которых и распределяют чиновники, они и дают эту чиновничью независимость и практически полную безответственность за принимаемые чиновничьи решения.  Основная масса населения, в глазах чиновников, - это потенциальные конкуренты на их долю природных богатств, на их собственность, называемую иногда еще почему-то «общенародной».

Чиновники ФАПСИ – это особая песня, которую надо петь стоя. В подобных закрытых системах намного больше сохранился ядовитый дух сталинизма и  стремление к бесконечным запретам. В 1991 году, после неудачного путча, из 8 ГУ КГБ уволилась масса народа, начальники были в панике, но примерно через полгода этот шок прошел и чиновники воспряли духом. В смысле стали придумывать, какие бы запреты и неприятности заготовить тем, кто решил покинуть систему КГБ. Первое предложение было очень характерным: законодательно закрепить, что человек, уволившийся из ФАПСИ, 10 лет не имеет права работать по специальности. Различные Конституции и Права человека – это все где-то там, далеко, а здесь свои нравы и обычаи, как при Сталине – 10 лет по рогам. В явном виде это предложение не прошло, все-таки такой сталинизм по ту сторону забора с колючей проволокой уже отошел в прошлое. Но неявно, не мытьем, так катанием, ФАПСИ методично перекрывало кислород всем своим бывшим сотрудникам, которые не захотели оставаться в «действующем резерве». Апофеозом чиновничьих усилий явился Указ Президента РФ № 334, согласно которому любой криптографический «чих» требовал разрешения ФАПСИ. Указ, абсолютно оторванный от реальной жизни, допускающий неограниченное множество трактовок, пытающийся объять необъятное криптографическое пространство. Мне доводилось уже комментировать его в книге «Практическая криптография». Но этот Указ был принят в 1995 году, а вся описываемая выше эпопея с калькулятором «Электроника МК-85 Б» происходила двумя годами раньше, на Центральном Банке ФАПСИ тогда еще только оттачивало свое чиновничье мастерство.

Все больше и больше сгущались тучи. И не только над криптографией, но и в целом по стране становилось все яснее, что декларированные в 1991 году свобода и демократия – мираж, что в реальной жизни произошла всего лишь смена лозунгов и чиновников. Зависимость же от них простого человека, которым я теперь с полным основанием мог себя называть, отнюдь не уменьшилась, если не сказать большего. Все чаще и чаще приходила в голову крамольная мысль: и стоило ли связываться с этим Центральным Банком? Что в результате? Выгнали за полгода до офицерской пенсии, работа по специальности под вопросом, Гениальный директор, с которым я связался, такой, что на него надеяться нельзя, а у меня трое детей, кормить их чем-то надо. Что там в анекдоте говорил Иосиф Виссарионович Лаврентию Павловичу, глядя на портрет Пушкина?

 

-          Души прекрасные порывы!


Collapse )


Криптография и свобода. Свобода? Глава 1. Гениальный директор.

Оригинал взят у kolkankulma в Криптография и свобода. Свобода? Глава 1. Гениальный директор.
Оригинал взят у mikhailmasl в Криптография и свобода. Свобода? Глава 1. Гениальный директор.
 

Глава 1

Гениальный директор

 

Вернемся в 1993 год. Куда податься после увольнения из ФАПСИ? Вроде ясно: к
К., с которым мы на пару окучивали Центробанк. Но больно уж заметные перемены произошли с ним после успешного завершения эпопеи с системой защиты телеграфных авизо для ЦБ. Хотя нет, скорее это была моя наивность, неумение разбираться в людях, когда я пытался искать в нем положительные черты, слишком уж сильно на меня действовала его показная деловитость и напористость, граничащая с нахальством. Критерием, который помог мне взглянуть на него другими глазами, были деньги, которые Центробанк заплатил за внедрение системы защиты авизо. В 1992 году работы по защите авизо не закончились, потом еще два года мы делали различные специализированные модернизации калькулятора специально для ЦБ и в результате за все эти работы ЦБ перечислил его малому предприятию где-то около миллиона долларов.

Первые же относительно крупные деньги моментально преобразили этого человека. Наши прежние отношения с ним «на равных» сразу же перешли в категорию «начальник – подчиненный», где начальником, естественно, мыслил себя К. Ну на то, кем он там себя мыслил, мне было абсолютно наплевать, мы с ним работали, не заключая никакого контракта, мне же хотелось довести до коммерческого внедрения мою систему «Криптоцентр» и, кто знает, может быть и каким-то образом внедрить ее в ЦБ. Идеи К. были гораздо проще: прихватизировать себе все деньги, получаемые от ЦБ, не допуская в этом деле никаких конкурентов. Обычная и очень банальная история, в которой мне досталась незавидная роль спарринг-партнера в различных махинациях этого «Гениального директора».

Сразу же разорвать наши отношения К. не мог: при общении с ЦБ было слишком много чисто технических проблем, в которых он был абсолютно некомпетентен, а найти мне замену было довольно-таки сложно. Поэтому его задачей на начальном этапе нашего сотрудничества было платить поменьше, а обещать и пускать пыли в глаза – побольше. Одним из способов пускания пыли в глаза был миф о создании имиджа фирмы.

Часто «деловые» переговоры с участием К. больше походили на записки из сумасшедшего дома. Вместо реальной и взвешенной оценки своих возможностей  следовал поток словоблудия:

 

-          Я крупнейший производитель шифровальной техники в Европе!

-          Я вхожу в двадцатку ведущих мировых авторитетов по криптографии!

-          Каждый день я приношу государству экономию в 30 тысяч долларов!

 

и так далее в том же духе. Неудивительно, что многие потенциальные заказчики, вежливо выслушав эту ахинею, делали от ворот поворот. Эти же бредни (скорее всего, на Центробанковские деньги) публиковались и в печати.

Мания величия охватила этого человека. Ему, как солдату-дембелю, хотелось нацепить на себя все, что блестит: чтобы о нем писали газеты, показывало телевидение, в советские времена он, наверное, был бы без ума от счастья, если бы на высокой трибуне юные пионеры повязали его красным галстуком. И вот захотелось ему однажды стать победителем конкурса «Золотой бизнес» и повесить на стенку соответствующую грамотку в рамочке. Стоило это удовольствие в те времена где-то около 5 тысяч долларов: грамотка в рамочке и торжественный вечер со шведским столом в фойе гостиницы «Россия» в придачу.

Но поскольку К. одновременно захотел покататься по заграницам, то так получилось, что в момент этого торжественного вечера он был в Италии, а почетное право попить-погулять в гостинице «Россия» ему пришлось предоставить мне и еще одному Толе, Анатолию Григорьевичу, бывшему офицеру, высокому и стройному, который заканчивал 4 факультет года на 4 раньше меня. У нас с ним сложился прекрасный дуэт.

Шведский стол состоял исключительно из коньяка и водки, которыми встречали прямо в фойе. «Победители» слегка разогревались, а затем началась по-советски нудная процедура вручения грамоток в рамочке, отличавшаяся от награждения победителей соцсоревнования только нахальными попытками раскрутить разогретых победителей «на бабки», т.е. стать спонсорами чего-то. Желающих раскручиваться было немного и вскоре попойка продолжилась, только уже за столиками. Одновременно начались выступления артистов, некое подобие новогоднего Голубого огонька 60-х годов. Очаровательная Клара Новикова с микрофоном в руке стала прогуливаться между столиками и нацелилась на сидевшего рядом со мной красавца Анатолия Григорьевича. Прямым ходом она направилась к нашему столу, а мы с Толей заворожено глядели на нее. И тут…

 И тут подали горячее мясо. С картошечкой. Мясо – это святое, при его появлении я забываю обо всем остальном, душа уходит куда-то в другое место, а руки сами начинают тянуться к ножу и вилке. К моему стыду, в выборе между духовным и съедобным я тогда выбрал последнее. А Клара Новикова, увидя, как сосед ее красавца предал все светлые идеалы искусства, сразу же сделала разворот на 180 градусов и больше такой возможности увидеть вблизи звезду российской эстрады у меня уже не было.  

За нашим столиком был еще один молодой человек, который, как оказалось, - сын одного из сотрудников Спецуправления 8 ГУ КГБ. Торгует импортной мебелью: простой и понятный бизнес, никаких научных заморочек, договорился, купил, продал, потом еще и еще. Мы с ним сразу же нашли общий язык, общение  продолжилось в самых что ни на есть демократических условиях и после того, как официальное мероприятие в гостинице «Россия» закончилось. В общем, когда я наконец-то добрался до дома, выяснилась одна любопытная вещь: грамотка, которая была в рамочке, по дороге потерялась. Рамочка есть, а грамотки в ней нет, видно прикрепили плоховато, не рассчитывали, что у нее будет такая нелегкая жизнь.

Вручение рамочки без грамотки К. напоминало сценку из мультика, в котором Вини Пух и Пятачок дарили ослику Иа-Иа подарки на день рождения. Нам с Толей (который Анатолий Григорьевич) было очень трудно сдержать свои ехидные эмоции, глядя на то, как К. воспринимает всерьез эту мишуру, хотя и весьма недешевую.

 

Жизнь в его конторе очень часто напоминала какой-то дурдом, в котором К. постоянно с кем-то ругался: с уборщицами, с завхозом, с бухгалтерами, с молодыми программистами. Такая уж у него была натура – склочной бабы, которая всегда и всем недовольна. Ту мизерную зарплату, которую он выплачивал, считал верхом благодеяний, за которые все должны быть обязаны ему до гроба.  «Я вас кормлю» - любимое высказывание этой «кормящей матери», занятой целый день склоками, пустым трепом, сплетнями и завистью. Его высокомерие становилось все больше и больше с каждым очередным Центробанковским вливанием.

Сколько раз я упрекал себя за ту наивность, с которой связался с ним! Практически ни один человек не мог проработать с К. больше года, все, кто приходили и уходили, были плохими, хорошим – один К. Пределом его мечтаний была торговля: водкой, гербалайфом, его убогими «Шуриками», всем, где есть возможность обмана, легкие деньги, общение с жуликами и проходимцами и все остальные прелести из жизни в «свободной» России в начале 90-х годов. После службы в КГБ, где, несмотря на все остальные перипетии, я общался с людьми порядочными, интеллигентными, образованными и честными, переход к общению с К. все чаще начинал вызывать омерзение. Быстро дошло, что никаких денег мне здесь не видать, как своих ушей, одна только начальная школа реальной жизни. Все-таки подобных типов в России достаточно много и надо один раз переболеть этой болезнью, чтобы к ней выработался устойчивый иммунитет. А в период болезни стараться не забывать своей основной специальности – математика-криптографа-программиста, не опускаться до торгашеского уровня и относиться ко всему этому с юмором. Так легче переносится эта неприятная, но не смертельная бацилла.

 

-          Господин Гениальный директор, а какое место Вы занимаете в двадцатке ведущих мировых авторитетов по криптографии?

 

Но одно дело было реальным и бесспорным – это Центробанк, единоличную заслугу в оснащении которого К., естественно, присвоил сам себе. В его контору стали иногда заглядывать весьма нетривиальные личности, во встречах с которыми доводилось поучаствовать и мне. Правда, чаще всего во время словоблудия Гениального директора хотелось просто покрутить пальцем у виска, но утешало одно: собеседники, наверное, тоже обладают чувством юмора. Но один раз К. укатил в какую-то очередную заграницу, и встречать японскую делегацию довелось мне и Анатолию Григорьевичу, без Гениального, к нашей обоюдной радости. Эта была делегация из какого-то японского университета, которая изучала условия ведения бизнеса в России, и направила ее к нам партия «Яблоко».

Эта встреча запомнилась мне по одному эпизоду, о котором чуть ниже. А началась она с каких-то дурацких вопросов, которыми эти инопланетяне стали пытать нормального советского человека.

 

-          Какая на Вашей фирме проводится финансовая политика?

-          Упало – обналичили.

-          А какая часть доходов идет на выплату заработной платы?

-          По ведомости или черным налом?

 

Ну и все в том же духе. Водка, закуска – все в холодильнике, ждут своего часа, а они тут про какую-то финансовую политику! Да в России может быть только одна финансовая политика: приплыли деньги – прячь их поскорее, пока родное государство их не умыкнуло. Это у них там в Японии рабочий час работает на государство, а все остальное время – на себя и на фирму. А в России государство хочет, чтобы 110% всех доходов уходило на налоги и прочие явные и неявные поборы, а люди при этом жили за счет святого духа и еще оставались должны государству. Но не может: нет у святого духа таких денег. Поэтому вместо святого духа в России появился «черный нал» и блестяще справился с поставленными ему демократическими партией и правительством нелегкими задачами. И вот все это я постарался популярно объяснить японцам.

Насколько они поняли все мои объяснения – не берусь судить. Но по некоторым косвенным признакам нечто подобное, изложенное в несколько иной форме, им, скорее всего, уже приходилось слышать.

Тривиальные истины всегда неинтересны. Поэтому, по-возможности поскорее закончив дискуссию о «финансовой политике» в России, я предложил гостям менее тривиальное зрелище – посмотреть свою систему «Криптоцентр». Японцы, гуманитарии, о криптографии услышали впервые, и показ живой, работающей криптографической системы произвел на них впечатление. Ведь это был 1993 год, тогда еще не было встроенных криптографических функций в операционные системы компьютеров и рынок криптографической продукции был экзотичен и свободен.

И вот потом произошел тот эпизод, который навсегда остался в моей памяти. Праздношатающейся публики, захаживающей в контору, было достаточно, десятки раз я показывал и пытался объяснить разным личностям свою систему «Криптоцентр», они с умным видом все выслушивали и сматывались, раздавая направо-налево кучу обещаний все это купить, внедрить в своем регионе, стать нашими дилерами и т.п. Японцы же, вежливо выслушав все мои рассказы криптографа-фанатика, вкусив после этого русского гостеприимства, сделали весьма нетривиальный жест.

 

-          Спасибо за очень интересную встречу. Мы отняли у Вас очень много времени, которое Вы могли бы посвятить своей работе. Но мы готовы компенсировать эти потери. В этом конверте 200 долларов, которые, как мы поняли, дополнят тот «черный нал», который есть на вашей фирме.

 

Немая сцена. Такого в новейшей истории России я еще не встречал. По инерции ближайшие 10 лет я голосовал исключительно за партию «Яблоко», которой симпатизировал и без японцев. Но теперь на вопрос: «А почему ты голосуешь именно за них?» у меня всегда был простой и понятный ответ: «За 200 долларов!».

 

По моим наблюдениям, у всех личностей, подобных К., есть вера в чудо. Кропотливый повседневный труд инженера – это не их удел. Одним махом они намерены решить все мировые проблемы, мелкие технические детали – не в счет. Такой идеей–fix у К. было сотрудничество с иностранным партнером, который начнет продавать по всему миру его ломающиеся от малейшего дуновения ветерка «Шурики». Таких желающих почему-то не нашлось, но на Центробанковской инерции удалось установить деловые контакты с одной южноафриканской фирмой, которая предложила нам продавать в России свою продукцию – телефон и факс, обеспечивающие шифрование передаваемого сигнала. Аналоговый сигнал в этой аппаратуре преобразовывался в цифровой и, следовательно, появлялась возможность гарантированного зашифрования передаваемого цифрового сигнала.  Для этих целей необходимо было установить в эту аппаратуру свой алгоритм шифрования и, естественно, выбор пал на схему типа «Ангстрем-3».

К. подписал контракт с этой фирмой, по которому их инженеры оказывали нам содействие в проведении модернизации этой аппаратуры и таким образом мне удалось впервые познакомиться с зарубежными специалистами, с уровнем их квалификации и стилем работы.

Тут и впоследствии мне еще не раз приходилось вспоминать добрым словом родную криптографическую alma-mater, 4 факультет. Те качества, которые нам прививали с раннего возраста вместе с математикой, это теперь те козыри, с которыми можно общаться по крайней мере на равных с иностранной фирмой и ее инженерами. А у них ведь тоже не все бывает гладко, часто возникают чисто технические проблемы, в процессе решения которых и познается, кто есть who.

Поставленный нам телефон не работал. Приехавшие в первый раз с фирмы ребята были веселыми и общительными, но сделать так ничего фактически и не смогли. Телефон по-прежнему не работал, несмотря на все заверения, что причина этого вот-вот будет найдена. После нескольких месяцев бесплодных обменов мнениями по факсу, фирма наконец-таки прислала к нам своего ведущего инженера Дэви.

На каждой фирме есть люди, составляющие ее золотой фонд и Дэви, несомненно, был именно из этой категории. Сравнительно молодой парень лет 30-35, веселый, общительный и досконально разбирающийся во всем, что было связано с этим телефоном. Для него не было никаких проблем, он запросто перепрограммировал и перешивал ПЗУ, прекрасно разбирался в алгоритмах оцифровки аналогового сигнала, был одарен замечательным слухом и, кроме всего прочего, поражал своим ответственным отношением к делу. Мне было жутко интересно общаться с ним, а ему, как я подозреваю, было интересно послушать про криптографию, о которой он раньше не имел большого представления. За несколько дней мы с ним на пару смогли подготовить программу для записи в ПЗУ, в которой был реализован алгоритм шифрования типа «Ангстрем-3». Я на Notebook писал различные тестовые программы, Дэви переписывал их на имитатор ПЗУ в компьютере, а затем мы сравнивали результаты работы. В конечном итоге возникла идея провести полное тестирование не на имитаторе, а на реально подготовленном ПЗУ и сравнить результаты с моими тестовыми программами на компьютере. Но для этого Дэви нужен был специальный прибор – Digitaser, который он смог бы подключить к ножкам-контактам ПЗУ и получить на его экране снимаемую с них цифровую последовательность. Это достаточно сложный прибор и у Дэви его с собой не было.

И тут у К. возникла идея: свозить Дэви на завод в Зеленоград, где были эти Digitaserы, там можно будет все протестировать, а заодно показать иностранному инженеру ведущее советское предприятие электронной промышленности. Если бы К. побольше общался не с разными зеленоградскими начальниками, а с простыми работягами, то наверняка бы десять раз подумал о возможных негативных последствиях показа зеленоградского «социалистического реализма» перед тем, как тащить туда прекрасного зарубежного специалиста.    

С Серегой, работавшим в Зеленограде небольшим начальничком, мы накануне договорились о пропусках на 10 часов утра.  Серега все это перепоручил какой-то девочке, которая про них то ли забыла, то ли что-то перепутала, в общем, пропусков в 10 утра не было. Пока с помощью советского внутреннего телефона (мобильников тогда практически ни у кого еще не было) удалось дозвониться до вечно где-то бегающего Сереги, прошло полчаса. Еще с полчаса Серега ругался с девочкой, снова перепоручал все ей, короче говоря, на сам завод мы попали уже ближе к обеду.

Я никогда не был на фирме у Дэви, но по моим более поздним корейским представлениям, иностранная фирма – это в первую очередь сотрудники, работающие на своих рабочих местах. Серегина зеленоградская контора в 1993 году – это куча рабочих мест, заваленных всякими чудесами советской электроники, но без всяких признаков человеческого присутствия. И вот в этих необитаемых завалах мы с Дэви начали искать заветный Digitaser. Его радость по поводу сравнительно легко найденного первого Digitaserа оказалось преждевременной: сие чудо техники не работало. Найти второй оказалось уже посложнее, но и он мало чем отличался от своего первого собрата. На поиски третьего мы уже отправились вместе с Серегой по нескончаемым и абсолютно необитаемым зеленоградским лабиринтам и где-то на втором или на третьем уровне этой realty-бродилки наконец-таки наткнулись на то, что надо. Радости Дэви не было предела – этот Digitaser работал! Он тут же стал подключать его к ножкам ПЗУ, а Серега с вдруг откуда-то появившимися сотоварищами сразу же вспомнили, что настало время обеда и пора отметить российско-южноафриканское  сотрудничество, что все уже в холодильнике и ждет заветного часа.  

Дэви дорвался до работы, его уже больше не интересовало ничто на свете. Все серегины напоминания про обед остались без ответа, так что российско-южноафриканское сотрудничество приобрело вполне привычные очертания: русские зеленоградцы пьют–гуляют, мы с Дэви – работаем. Первое знакомство зеленоградской публики с Дэви состоялось, народ разбежался, наконец-то наступила рабочая атмосфера, только вот результаты у Дэви на экране Digitaserа почему-то не совпадали с теми, что у меня на экране Notebook. Могла быть куча разных причин: неправильно подключили Digitaser, не та ножка ПЗУ, не тот сигнал, не то подали на вход, не те ключи и т.п. Дэви последовательно, step by step стал перебирать всевозможные варианты, а мне пришлось все время отгонять от него вдруг откуда-то вылезших во время обеда зеленоградских коммерсантов. Они  наперебой предлагали ему купить партию сникерсов, гербалайфов, шмоток и чего-то еще.

В поисках причины несовпадения результатов прошел весь день. Дэви все это время был с головой в работе, никак не реагировал на очередные серегины призывы «прерваться и перекусить», его ничего больше не интересовало на зеленоградском заводе (по моему, того что он там увидел в первые часы, было достаточно), важен был лишь конечный результат, ради которого он, знающий себе цену специалист, прекрасный и очень ответственный инженер, прилетел за тысячи километров из Южной Африки в Москву. И Дэви в конце концов победил! Победил этот бардак на зеленоградском заводе, победил советские Digitaserы, советские пьянки-гулянки, советских назойливых коммерсантов. К вечеру, когда весь завод уже окончательно вымер, результат на экране Digitaserа у Дэви совпал с моим на Notebook. Это было бесспорное доказательство того, что схема «Ангстрем-3» запрограммирована в ПЗУ верно и работа выполнена успешно. Голодного, но довольного проделанной работой Дэви, я повез к себе домой, в свою двухкомнатную квартиру покормить и показать условия жизни советского инженера.

Не поверил. Нельзя, говорит, жить в таких условиях: 5 человек в двух комнатах. А где же гостиная? Я спросил про его условия жизни – двухэтажный дом в пригороде Кейптауна, три машины: Volvo – его, для поездок на работу, Wolkswagen – для поездок жены по магазинам, джип – для воскресных поездок к морю.

 

-          А сколько стоит такой дом?

-          Около 20 тыс. долларов.

-          Дешевле моей квартиры в Москве. Давай меняться!

 

Порассказав Дэви о наших реалиях, я узнал от него некоторые подробности о жизни в Южной Африке. Рассказ Дэви немного отличался от того образа Южно-Африканской Республики, который так красочно описывала в течение многих лет советская пропаганда: расизм, апартеид, белые убивают черных, а те горят справедливым возмездием. «Да я когда из дома ухожу, то даже двери не запираю» - поведал Дэви. Тихая, спокойная страна, уважающая труд инженера, труд человека, приносящего общественную пользу. Попробуй-ка в Москве не запереть на три замка квартиру, уходя на работу, или, хотя бы для начала, не вытащить магнитолу из машины! Сколько раз мне потом приходилось убеждаться, насколько далека наша пропаганда от реальной жизни, как она примитивна, выпячивая у других то, что там может быть и есть, но незаметно, незначительно, и не замечая успехов в экономике. Ибо если говорить об экономике, то тут уж всем советским пропагандистам приходится совсем туго. Огромная страна Россия, куча природных ресурсов, все, абсолютно все условия для того, чтобы быть экономически высокоразвитой страной, быть на самом деле ведущей мировой державой не только по количеству танков и ракет, но и по товарам «ширпотреба», товарам для людей. Например, вся Южная Корея просто завалена китайскими товарами, дешевой китайской электроникой, одеждой, продуктами. А есть ли там российские товары? Один раз, увидев на корейском рынке армейский бинокль с серпом и молотом, я из любопытства купил его. Вот он, единственный российский товар в Корее! Но моя радость была преждевременной: под кучей чисто российских брэндов – автоматов Калашникова и ракет – в конце концов нашлась и простенькая надпись: made in China. Впрочем, о тех чувствах, которые испытывает советский человек, вырвавшись на волю из самой справедливой на свете страны, я постараюсь рассказать попозже и, может быть, даже не в этой книге. А сейчас пора назад, в Москву 1993 года, в контору г-на К..

Что же стало с этим телефоном дальше? А ничего. Он, конечно же, обладал гарантированной криптографической стойкостью, но достигалось это за счет сложности его реализации, откуда вытекали частые сбои при связи по не очень-то надежным советским телефонным каналам, различные неудобства для пользователя и, конечно же, высокая цена. К. по привычке заломил за него совершенно астрономическую цену: свыше 5 тыс. долларов за один аппарат и всем нагло врал про то, что этот телефон производится в Зеленограде. Надежды окучить по второму разу Центробанк не оправдались, там уже были сыты по горло его «Шуриками», а остальные потенциальные покупатели, едва узнав про цену, быстро делали от ворот поворот.

Менеджер предприятия должен трезво взвешивать свои возможности, прикидывать не только сиюминутные, но и отдаленные шаги. А К. все время наивно верил в разные чудеса. Один раз такое чудо свершилось с его допотопными калькуляторами, но все надежды на второе чудо (заграница нам поможет) были совершенно безосновательны. Потребности в подобных телефонах на российском рынке не было. 

Collapse )


Бизнес бежит из Латвии

Оригинал взят у karhu53 в Бизнес бежит из Латвии

Непрогнозируемый рост налогов и незаинтересованность государства в развитии местного бизнеса вынуждают предпринимателей выводить производство из Латвии. Об этом заявил председатель правления «Dzintars» Илья Герчиков 17 марта, в интервью латвийскому новостному порталу «Sputnik», сообщает ИА Суть Времени

Collapse )


Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать

Оригинал взят у lappeenrantan в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у vestervalli в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у barkanov02 в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у kolkankulma в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у miitronmaki в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у kolkankulma в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у 131005 в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Оригинал взят у davydov_index в Что такое SWIFT и почему российские банки хотят изолировать
Чем российской финансовой системе грозят новые санкции, в частности отключение от SWIFT

Слухи о том, что Россию могут отключить от международной межбанковской системы передачи информации и совершения платежей SWIFT, появились ещё в прошлом году, когда санкции на страну накладывали раз в три дня. Банковское сообщество и официальные лица не скрывали скепсис: в России 600 ведущих банков пользуются SWIFT, европейская компания зарабатывает на этом сотни миллионов долларов, признанных альтернатив на рынке нет.

4

На прошлой неделе стало известно, что министры иностранных дел ЕС вернулись к прежним планам и рассмотрят возможность отключения России от SWIFT в четверг, 29 января. The Village пытается разобраться, опасна ли финансовая обструкция и чем она грозит.

Что такое SWIFT?
SWIFT — единый международный стандарт, система, в которой банки по всему миру обмениваются информацией и данными о платежах. Ею пользуются тысячи финансовых организаций по всему миру, около 10 000 банков обмениваются сообщениями с её помощью. Система обеспечивает передачу порядка 1,8 миллиарда сообщений в год. Ежедневно через сеть SWIFT проходят платёжные поручения суммарной оценочной стоимостью более шести триллионов долларов.

Штаб-квартира SWIFT базируется в Брюсселе, компания по форме собственности является кооперативом и подчиняется бельгийскому законодательству.

Как работает система?

Collapse )